Как детство Марко Корради сформировало его взгляды на социальное жильё

Тематическая иллюстрация

Во Всемирный день ребёнка часто говорят о том, как дать каждому ребёнку равные возможности в жизни. Мало что влияет на будущее ребёнка сильнее, чем дом и район, где он растёт.

Президент Housing Europe Марко Корради знает это по собственному опыту. Его родители работали за границей, чтобы обеспечить семье лучшее будущее, а он рос в социальном жилье. С детства он был знаком с бедностью, миграцией, перенаселённостью и жизнью соседского сообщества. Этот опыт определил его многолетнюю приверженность развитию государственного и социального жилья, обновлению районов и социальной интеграции.

Вот его рассказ о том, как детство повлияло на его работу в жилищной сфере.

Моя история связана со многими аспектами того, что значит устойчивое и качественное жильё. Когда я слежу за нынешними дискуссиями и предложениями, я узнаю в них то, с чем сталкивался сам, и понимаю, что это значит для живущих в таких домах людей.

Я вырос в бедной семье. Отец был квалифицированным рабочим-механиком на крупнейшем предприятии нашего города. Там строили поезда, раньше выпускали самолёты, а позднее — большие портовые краны. В начале 1950-х годов предприятие оказалось в кризисе и уволило многих квалифицированных рабочих. Ими заинтересовались иностранные компании; отца наняла швейцарская транснациональная корпорация.

Детство по обе стороны границы и семейная жертва ради лучшего будущего

Отец переехал в Баден, в немецкоязычный кантон неподалёку от Цюриха, где находилась и до сих пор находится штаб-квартира компании. Компания поселила его во временном жилье неподалёку от завода. Оно напоминало казарму: кирпичное здание с большими комнатами общежитского типа, несколькими кроватями и общими ванными. Когда отец уехал, мать была беременна. Я родился, а через пару лет она тоже приехала к отцу в Швейцарию работать. Она была швеёй и устроилась на предприятие, выпускавшее купальные костюмы и другую одежду.

Меня оставили на попечение бабушки, иначе мать не смогла бы работать. Родители собирались заработать, содержать меня, накопить как можно больше и в конце концов вернуться в Италию.

Когда мать приехала к отцу, они сняли квартиру в Веттингене, соседнем с Баденом муниципалитете. Вместе с ними жил коллега отца. Каждая семья занимала по комнате, а кухней и ванной они пользовались сообща. Тогда я понял, что значит совместное жильё. Это может быть крайним способом сэкономить, но оно лишает приватности, даже если с соседями хорошие отношения. Можете представить, каково это.

Дети могут не говорить о качестве жилья, но чувствуют его каждый день

Тем временем я жил с бабушкой в квартире социального жилья: две комнаты, маленькая кухня, крошечная гостиная и ванная с раковиной и туалетом со сливом в полу. Горячей воды и отопления не было. Чтобы искупаться, воду нагревали на кухонной плите и наливали в большую ванну. В маленькой гостиной стояла единственная дровяная печь. На ночь постель согревали специальным приспособлением: его клали между простынёй и одеялом, а снизу помещали жаровню. Квартира находилась в комплексе из нескольких сотен домов, распределённых по девяти зданиям.

Я жил с бабушкой до одиннадцати лет, пока родители не вернулись в Италию. К тому времени экономика восстановилась. Отец устроился на завод, выпускавший электрические отвёртки, а мать — в одну из компаний группы Max Mara. За годы в Швейцарии они не только обеспечивали меня, но и сумели накопить на собственное жильё. После возвращения мы переехали туда. Это была квартира на четвёртом этаже недавно построенного многоквартирного дома без лифта. Позднее отцу пришлось продать её и купить другую, на высоком первом этаже: с возрастом подниматься на четвёртый этаж по лестнице становилось бы трудно.

Найти своё место

В те годы школьные каникулы я проводил у родителей в Швейцарии. Там я узнал, что значит быть мигрантом. Часть местных жителей принимала меня, у меня были швейцарские друзья. Другие относились менее доброжелательно, а некоторые местные мальчишки открыто враждовали со мной.

Моё детство прошло среди детей из самых разных социальных слоёв. Почти все они были итальянцами, некоторые росли в трудных семейных обстоятельствах. Эта среда не принесла мне вреда — напротив, у меня остались тёплые воспоминания и о семьях, живших по соседству, и о ровесниках. Многие из этих детей впоследствии добились социального успеха и построили благополучную жизнь, выбрав самые разные профессии и добившись разного уровня достатка.

Наш район считался рабочим и имел невысокий статус, но тогда это ещё не приводило к стигматизации и дискриминации. У таких районов были сильные общественная и политическая идентичность. В жилых комплексах государственного жилья, в том числе в нашем, работал смотритель, нанятый компанией, управлявшей социальным жильём. Он занимался мелким ремонтом и следил за соблюдением правил. Дети его очень боялись.

Я продолжал приезжать в этот район, пока не умерла бабушка.

Почему я никогда не переставал верить в социальное жильё

Моё происхождение сформировало мои политические взгляды. В четырнадцать лет я начал заниматься политикой: сначала участвовал в студенческом движении, а затем стал работать в органах местного самоуправления. Мне было чуть больше двадцати, когда я возглавил районный совет — административный орган на уровне района. Позднее я входил в городской совет Реджо-нель-Эмилии, стал заместителем мэра по общественным работам и инфраструктуре, а в 2005–2025 годах возглавлял ACER Reggio Emilia.

На всех этих должностях я занимался обновлением районов социального жилья. Целью было создать социально смешанную среду, повысить качество жилья и связать районы с остальной частью города. Изначально многие из них построили за городской чертой. Позднее новые планы развития города включили их в городскую структуру и сделали объектами крупных программ обновления.

Я был серьёзно настроен на обновление районов. Будучи главой районного совета, я помогал жителям и нанимателям жилья и тесно сотрудничал с организацией, предоставлявшей социальное жильё, и муниципалитетом. Я привлекал жильцов и местные объединения к обсуждению проектов обновления и градостроительных инициатив. Компания государственного жилья подготовила крупные планы обновления. Позднее, после избрания в городской совет, я, насколько помню, произнёс свою первую речь в 1990 году о масштабной программе обновления городских районов социального жилья. В итоге эти планы получили финансирование и были реализованы.

Спустя годы, возглавив жилищную компанию, я смог довести эти проекты до завершения. Одно из моих главных достижений — участие в завершении обновления всех городских комплексов социального жилья и запуск новых этапов этой работы.

С самого начала моей политической деятельности круг интересов был широким, но особое внимание я всегда уделял городскому планированию, жилищной политике, общественной инфраструктуре, мобильности, социальным вопросам и участию граждан в общественной жизни.

Особенно я горжусь тем, что помогал развивать культурные и общественные мероприятия в районах, укреплять связи между жителями, социальную интеграцию и сплочённость. Особое внимание уделялось пожилым людям и подросткам. В своём районе я участвовал в создании нескольких общественных центров, первоначально предназначенных для пожилых жителей. Там проводили мастер-классы, театральные занятия, встречи фотоклубов, организовывали библиотеки игр, площадки для выступлений и простые досуговые мероприятия. Центры жители самостоятельно содержали на волонтёрских началах.

Позднее, став городским чиновником, я помог создать сеть из тринадцати общественных центров. Они по-прежнему вовлекают тысячи горожан в культурные, досуговые и спортивные занятия и полностью управляются самими жителями.

Наряду с политической и административной работой я продолжал профессиональную карьеру: сначала работал техником в строительном кооперативе, затем — в органах государственной администрации нескольких муниципалитетов нашей провинции.

Именно тот ранний опыт сформировал моё понимание жилья, сообщества и возможностей.