От Джуниора Кимбро до нового поколения: история блюза Хилл-Кантри

Тематическая иллюстрация

Джуниор Кимбро

В 1968 году Джуниор Кимбро записал свой первый сингл «Tramp?» для местного лейбла Philwood. Эванс услышал эту пластинку на скорости 45 оборотов, когда она вышла, но во время полевых исследований в 1970-е годы с Кимбро не встречался. В 1979 году один из аспирантов Эванса, Сильвестр Оливер, выросший в Холли-Спрингс, познакомил их и отвёл Эванса в клуб на окраине города.

До этого Эванс в основном проводил полевые исследования: записывал музыкантов у них дома или на пикниках. В клубе он увидел выступление, которое его «по-настоящему потрясло»: пары танцевали, а Кимбро исполнял явно собственные песни.

«Все его вещи были авторскими. В лирическом плане они были не слишком сложными: много повторов, а в музыке — повторяющиеся риффы. Но звучали они очень самобытно. У них была необычная структура. У него был собственный звук. Он оставался в рамках общих особенностей блюза Хилл-Кантри, особенно в использовании риффов, но материал был его собственный», — говорил Эванс.

Кимбро исполнял «Catfish Blues» и «Black Mattie», а также, возможно, ещё несколько стандартов, но больше 90% его репертуара составляли авторские песни. И все они были рассчитаны на танцы, рассказывал Эванс.

Эванс приглашал Кимбро на несколько фестивалей, но в Миссисипи тот чаще играл на крыльце собственного дома для небольших компаний — в большинство воскресных дней. По мере роста популярности Кимбро ездил выступать за границу, однако, по словам Эванса, вдали от дома он так и не чувствовал себя вполне уверенно. На сцене он умел обращаться к публике, но между песнями держался сдержанно и не был таким общительным, как Р. Л. Бернсайд.

Когда местные музыканты присоединялись к выступлениям Бернсайда или Кимбро, они подстраивались под их манеру. Оба пользовались уважением благодаря своему неповторимому звучанию.

«Думаю, его великим сделала самобытность. Он создал собственное звучание — звук Джуниора Кимбро, ни на кого не похожий. В нём были общие черты блюза Хилл-Кантри, но 90% песен были авторскими. Даже для профессионального блюзового музыканта, который выступает постоянно, это необычно», — говорил Эванс.

Роберт Белфур

Роберт Белфур, которого Эванс считал «очень хорошим музыкантом», исполнял преимущественно каверы и традиционные песни. У него был сильный голос и основанный на риффах звук Хилл-Кантри. Впервые Эванс услышал Белфура в конце 1980-х в парке Хэнди на Бил-стрит в Мемфисе: тот регулярно играл там для прохожих. В 1990-е и 2000-е Белфур самостоятельно гастролировал по Европе и другим странам, выступая, в частности, во Франции и Германии.

«У него был ужасный усилитель — звук сильно искажался, и микрофон он тоже подключал к нему. В каком-то смысле звучало отвратительно, но в другом — замечательно. Сквозь весь этот ужас слышалось настоящее величие. Я его поддерживал», — вспоминал Эванс.

Хотя Эванс впервые услышал Белфура ещё в 1980 году, записать его он смог лишь в 1994-м — для немецкого лейбла Hot Fox. Результатом стала запись The Spirit Lives On: Deep South Country Blues and Spirituals in the 1990s. В 1990-е и 2000-е Эванс гастролировал с Белфуром, который исполнял блюз Хилл-Кантри во Франции, Германии и других местах.

Как и многие музыканты Хилл-Кантри, Белфур работал на обычной дневной работе. До международных гастролей он в основном играл на домашних вечеринках в удалённых местах.

По словам Эванса, Белфур выработал особый способ настраивать гитару. Он использовал стандартный строй, но повышал ноту на струне соль и оставлял её открытой, получая встроенную блюзовую ноту. Белфур чаще всего играл в тональности ми и благодаря такой настройке добивался характерных для его стиля подтяжек и оттенков звука. Эванс считал, что на него повлияли Джон Ли Хукер и Лайтнин Хопкинс; часто Белфур строил игру на пентатонических блюзовых гаммах.

«В основном это были пентатонические блюзовые гаммы с одной блюзовой нотой, встроенной в саму настройку. В тональности ми можно получить множество блюзовых оттенков, если настроить гитару строго стандартно и сделать хаммер-он на третьей струне», — говорил Эванс.

Наполеон Стрикленд

Наполеон Стрикленд был «человеком довольно странным», но как музыкант пользовался уважением, рассказывал Эванс.

«Я поражался мощи его музыки. Иногда он играл небрежно или будто бы выпадал из ритма, но когда попадал в точку — был великолепен. Ритм у него был мощнее, чем у любого другого музыканта, даже у Фреда Макдауэлла. Но он играл не так ровно, как Фред, пел не так хорошо и не обладал таким широким репертуаром», — говорил Эванс.

Зато Стрикленд умел на ходу сочинять песни и порой добивался неожиданно сильного результата.

Эванс добавлял, что в лучшие моменты Стрикленд был поразителен: он играл на губной гармонике, гитаре, фи́фе и одноcтрунном инструменте. Эванс считал его лучшим исполнителем на фи́фе, чем Отар Тёрнер, который регулярно приглашал Стрикленда играть на пикниках.

От местной традиции к международной известности

По словам Эванса, община Хилл-Кантри сохраняла значительную часть музыкальных традиций, и те оставались живыми — это была не просто музыка, которую помнят уходящие поколения. Жители региона по-прежнему устраивали пикники, на которых звучала музыка; Эванс бывал на них в 1970-е и 1980-е годы. Чтобы запечатлеть эту активную музыкальную жизнь, он записывал Джесси Мэй Хемфилл, Р. Л. Бернсайда и Джуниора Кимбро для лейбла High Water.

В 1980-е годы благодаря записям на университетском лейбле Эванса Р. Л. Бернсайд, Джесси Мэй Хемфилл и Джуниор Кимбро стали известнее и получили возможность выступать на фестивалях. Эванс помог Кимбро получить несколько приглашений, хотя большую часть его выступлений организовывали другие. Позже лейбл Fat Possum познакомил с блюзом Хилл-Кантри более широкую поп- и рок-аудиторию, используя собственный образ и сотрудничая с рок-музыкантами.

В 1982 году Эвансу позвонили из детской телепередачи Mister Rogers’ Neighborhood и попросили собрать ансамбль фи́фы и барабанов. Он объединил Джесси Мэй Хемфилл, Отара Тёрнера и Эйба Янга. Передачу посмотрели миллионы людей, в том числе сыновья Джима Дикинсона Лютер и Коди. Позже они создали группу North Mississippi Allstars и сотрудничали с Отаром Тёрнером.

Записи, сделанные с 1960-х по 1980-е годы, передавали музыку такой, какой она звучала в самой общине, говорил Эванс. Она в основном оставалась неизменной.

«Они представляли музыку общины такой, какая она была. В ней появлялись отдельные внешние элементы, но они оставались второстепенными и не меняли звучание. Они не затрагивали основополагающие черты музыки Хилл-Кантри», — говорил Эванс.

Fat Possum привлекал рок-звёзд, добавлял новые элементы и делал ремиксы на музыку Хилл-Кантри. По словам Эванса, лейбл пытался изменить образ и звучание Р. Л. Бернсайда, превратив его в человека, которым он не был. При этом Эванс признавал, что Fat Possum развивал дело, начатое им на High Water, стремясь привлечь больше внимания к музыкантам Хилл-Кантри.

Эванс считал, что Fat Possum изменил звучание Бернсайда и его семейного ансамбля. В своих записях 1980-х Эванс старался сохранить сложившуюся манеру музыкантов, а не привносить элементы извне. Иногда он играл вторую гитару с Джесси Мэй Хемфилл, но старался дополнять её звучание, а порой вовсе не брал инструмент, чтобы не добавлять лишнего сопровождения.

Продвижение Бернсайда принесло ему и лейблу значительные доходы, однако Эванс считал выбранный Fat Possum способ маркетинга безвкусным. Он добавлял, что Бернсайд жил в мире, где насилие было обычным делом, поэтому тот мог кого-то убить, но подобные истории могли быть и выдумкой.

«Р. Л. любил шутить и рассказывать истории, он был своего рода эпическим счастливчиком. Но в одном смысле он был серьёзным человеком: держал семью вместе, ходил на дневную работу, но любил хорошо провести время. Ему нравилось быть в центре внимания. А его представляли этаким плохим парнем. Никогда не знаешь наверняка, дурачит ли он тебя, сочиняет ли историю или действительно рассказывает о том, что сделал», — говорил Эванс.

В блюзе есть определённый дух бунтарства, однако Эвансу не нравилось, что Fat Possum продвигал образ преступников и вне закона, особенно в случае Р. Л. Бернсайда. В 1980-е Эванс бывал на вечеринках Бернсайда. Они были шумными, но сам Р. Л. запомнился ему человеком, который отвечал за свою жизнь, днём работал на тракторе и содержал большую семью.

«Он не был преступником. Возможно, они нелегально продавали пиво и самогон», — говорил Эванс.

Основатель Fat Possum Records Мэттью Джонсон, по словам Эванса, упускал из виду прежнюю работу исследователей и музыкантов, в том числе самого Эванса, и порой создавал впечатление, будто до появления лейбла никто не занимался популяризацией и документированием этой музыки.

Что сохранилось

Местные концерты продолжаются, но традицию, по словам Эванса, теперь в основном поддерживают несколько семей. Фестивали всё больше ориентируются на белую аудиторию из США и других стран.

«Всё свелось к нескольким семьям. Музыка не была бы такой, если бы исследователи с ней не познакомились. Она по-прежнему подлинная. Конечно, исполнители скажут, что играют подлинную музыку, и они потомки выдающихся блюзовых музыкантов», — говорил Эванс.

В прошлом пикники проходили менее организованно: музыканты могли выйти и начать играть спонтанно. Со временем GOAT Picnic, Hill Country Picnic и Cotton Patch Soul Blues Festival превратились в более формальные фестивали с заранее составленной программой.

По словам Эванса, GOAT Picnic тоже стал фестивалем, на котором преобладает белая публика. Сам он выступал там с подлинным блюзом Хилл-Кантри.

«Возможно, такой сдвиг в составе публики был неизбежен. Не могу сказать, существовали бы сегодня общинные пикники, если бы белая аудитория почти не интересовалась этой музыкой или не интересовалась вовсе, а Fat Possum не начал бы выпускать записи этих музыкантов», — говорил Эванс.

Эванс рассказывал, что блюз Хилл-Кантри оставался особенно активной частью жизни общины в 1980-е и 1990-е годы. Этому отчасти способствовала географическая изоляция региона и его удалённость от главных культурных центров. В последние десятилетия поддерживать традицию помогли интерес извне и коммерческий успех таких музыкантов, как Р. Л. Бернсайд и Джуниор Кимбро. Однако внимание публики не обязательно означает, что молодые люди за пределами семей музыкантов сами начинают играть эту музыку.

«Думаю, большинство молодых людей уважают успех, которого добились семьи Бернсайдов, Кимбро и Тёрнеров. Но, похоже, сами они не берутся за эту музыку. Возможно, потому, что она так далека от нынешней популярной музыки чернокожих: это не рэп, не ритм-н-блюз, не вокальная группа и не соул», — говорил Эванс.

Эванс предполагал, что молодым чернокожим музыкантам из общины может быть не по себе из-за того, что нынешняя аудитория блюза Хилл-Кантри преимущественно белая.

Музыка фи́фы и барабанов переживает трудности, говорил Эванс. К концу 1970-х традиция начала угасать: пожилые музыканты умирали или реже выступали. В 1970-е Дж. Д. и Эйб Янг часто играли с Отаром Тёрнером. После смерти Дж. Д. примерно в 1979 году Эйб ещё много лет выступал с Тёрнером. Позднее популярность ритм-н-блюза и рэпа среди молодой аудитории стала дополнительным испытанием для этой традиции.

В 1980 году Эванс организовал европейские гастроли Наполеона Стрикленда, Джесси Мэй Хемфилл, Эйба Янга и Кэлвина Джексона. Они привезли традицию фи́фы и барабанов в Германию, Швецию и Нидерланды. Эванс говорил, что эту музыку продолжают исполнять группа Шарде Томас и другие музыканты. Несмотря на изменения, связанные с Fat Possum и новым поколением, блюз в целом сохранил характерное звучание Хилл-Кантри. Даже развивая музыку фи́фы и барабанов, Шарде Томас глубоко опирается на региональные традиции.

По словам Эванса, на севере Миссисипи стало меньше пикников и музыкальных вечеринок во дворах, которые прежде проходили почти каждые летние выходные. Зато в Кларксдейле сложилась постоянно действующая блюзовая индустрия: концерты там идут каждый вечер. Развитие инфраструктуры сделало Хилл-Кантри менее изолированным. В 1970-е годы межштатная автомагистраль 55 связала регион с Мемфисом и позволила жителям ездить туда на работу.

Большую часть записей Эванс сделал с представителями старшего поколения Хилл-Кантри, родившимися в 1920–1940-е годы. Во время полевых исследований он старался документировать и другие стороны музыкальной жизни чернокожей общины, включая музыку банджо, госпел и детские песни. Он также записал Р. Л. Бойса, когда тому было 15 лет, и Дуэйна Бернсайда, который в 11 лет играл на барабанах вместе с отцом.

Эванс ездил на гастроли с музыкантами Хилл-Кантри в разных ролях: был тур-менеджером, посредником между музыкантами и промоутерами, выступал на разогреве и играл на гитаре в качестве аккомпаниатора. Иногда он выходил на сцену с Белфуром, а в нескольких турах играл гитару во всех песнях Джесси Мэй Хемфилл. Во время гастролей по Франции в 1983 году он аккомпанировал на гитаре исполнителю на губной гармонике Хэмми Никсону, тогда как Р. Л. Бернсайд выступал сольно и без электрического усиления. Эванс также иногда присоединялся к Наполеону Стрикленду.

На освоение блюза Хилл-Кантри у Эванса ушли десятилетия. Он начал играть блюз на гитаре в 1960-е: сначала слушал пластинки, а затем наблюдал за музыкантами во время гастролей. В молодости он видел Миссисипи Джона Харта, Скипа Джеймса, Слипи Джона Эстеса, Букера Уайта, Сона Хауса и Фреда Макдауэлла. Полевые исследования дали ему возможность ближе познакомиться с музыкантами, которых прежде он слышал только на пластинках.

«Я записывал их, наблюдал за ними и слушал — так я и учился. Потом остаёшься один и пытаешься играть так, как те, кого видел и слышал. Я сочинил несколько песен, а все мои вещи — это аранжировки. Я не стараюсь повторить нота в ноту, слово в слово, но пытаюсь играть в манере других музыкантов», — говорил Эванс.

Эванс записывался как аккомпанирующий гитарист с Джесси Мэй Хемфилл и Хэмми Никсоном, а в последние годы работал сессионным музыкантом. В недавнем альбоме Кэндис Айвори New Southern Vintage (2025) он играет на гитаре в нескольких композициях. С 1979 года Эванс поддерживал ту или иную форму джаг-бэнда, а сейчас руководит Last Chance Jug Band. Группа образовалась в 1989 году, а её дебютный альбом Shake That Thing вышел в 1997-м.

По мнению Эванса, сегодня афроамериканская народная музыка в основном существует благодаря возрождению интереса к ней. В похожих условиях городской блюз удержался в Мемфисе и Чикаго, а зайдеко добился успеха. Блюз Хилл-Кантри, говорил он, сохранил тесную связь с общинами, где возник. В отличие от многих блюзовых музыкантов Юга, всё дальше отдалявшихся от местной публики и музыкальных традиций, исполнители Хилл-Кантри продолжали играть для своих общин и находили там поддержку.

«Музыканты Хилл-Кантри были частью общины с богатыми музыкальными традициями и играли для неё, почти не испытывая влияния коммерческой музыки. В 1970-е и 1980-е это всё ещё была живая музыка, обращённая внутрь самой общины. Такая долговечность была необычной и, возможно, говорит о силе и качестве этой музыки», — говорил Эванс.